Страх, хотя и одно из первичных эмоций человека, не может постоянно присутствовать и контролировать человека. Взрослый человек в силах преодолеть свои детские страхи, релативировать свои взрослые страхи, а многие люди стремятся еще и к свободе, к которой страх, как понятие, полностью противопоставлен. Это два взаимоисключающие элемента.
Создавание, конструирование и поддержание страха - над человеком, группой людей, также и очень большой численности, то есть массой, - есть выражение контроля извне. Насаждение страха очень пагубно влияет на развитие человека, как умственное так и жизненное. Страх это тормоз и ограничение мысли, при чем процесс несвободного проявления и высказывания мыслей и мнений направляется уже не извне, а совершается напуганным человеком автоматически, в качестве самосохранения, сравнительно рефлексу. Тем самым, страх заставляет людей замыкаться в себе, просчитывать все шаги, не доверять людям, не доверять себе и своим мыслям и ориентироваться на дозволенное, что становится единственно возможным вариантом - на пример. Какой пример подается таким людям, судить конструкторам-инжинерам мысли. А людям, живущим в страхе, нравится любой пример, ведь он дает возможность соответствовать и следовать примеру, что часто ставится в такой контекст, когда это звучит гордо. Следовать рецепту знающих докторов позволяет выжить и прожить жизнь так, чтобы, умирая, говорить, что жизнь прошла достойно, как надо.
Что получается, когда конструкция не работает на всех, ведь нет идеальной конструкции? Какой-то процент, а он всегда небольшой (конструкция хоть и неидеальная, но мощная), выпадает из схемы и не боится. И что-то думает, выражает, высказывает. И все не по-примеру. А по-своему: то, что чувствует, то, что видит. И называет вещи своими именами. И упоминает вдруг и тех инженеров-конструкторов, критикуя их работу. Инженеры-конструкторы попадаются разные. И с критикой они все обходятся по-разному. Их машина продолжает работать. А вольнодумцы продолжают вольно думать. А иногда и не продолжают. Им не разрашают.
Отличия от образца определяют сам образец. Поэтому, вольнодумство и инакость нельзя искоренить, так как они входят в главную часть предложения. Без них предложение не будет полным, как и без образчика-примера. Кто является главным членом предложения, решает тот, кто делает разбор. А подлежащее трубует сказуемого, его нельзя упразднить. Да, есть односложные предложения - обрубки, недосказки, недодумки, - недоумки-, которые не выражают мысли, а обрубают их по конечностям. Но, нравятся ли нам говорить односложными предложениями?
Поступимся ли мы целостностью предложений, жизни и собственных конечностей ради того, чтобы доверять себе и своим мыслям? Или страшновато?